Меню
12+

Газета «Удомельская газета»

11.04.2019 13:33 Четверг
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

«Да разве об этом расскажешь…»

Автор: Николай Смирнов.

К 75-летию прорыва блокады Ленинграда

«В воспоминаньях мы тужить не будем.

Зачем туманить грустью ясность дней?

Свой добрый век мы прожили как люди –

И для людей…»

Георгий Суворов, 1944 г.

…В ту вьюжную февральскую ночь она долго не могла уснуть. Накануне из совета ветеранов поступило приглашение на встречу с учащимися четвертой школы, посвященную 75-летию прорыва блокады Ленинграда. Мысли роем кружились в голове. О чем говорить? Что рассказать мальчишкам и девчонкам, которые и понятия не имеют, что такое голод и холод? Как передать словами долгую жизнь обреченного, но не сломленного города?..Города, где невыносимо тяжело было всем – и взрослым, и детям… Впрочем, детства у ее поколения не было. Его отняла война…

…Она родилась в апреле 1933 года в обычной питерской семье. Отец был до конца предан делу партии, работал начальником политотдела на одном из секретных производств. Именно с его легкой руки и дали ей при рождении такое необычное имя – Рэма. Оно образовано из трех заглавных букв таких близких для большевиков понятий — Революция…Электрификация…Мир…

Отца она не помнит. Его арестовали в тридцать седьмом, когда по всей стране катилось кровавое колесо страшного террора. Ночью в квартиру пришли люди в военной форме, дали пять минут на сборы и на прощание с семье. И все…Бабушка попыталась успокоить заплаканных дочерей: «Разберутся и отпустят…» Но когда через несколько дней так же ночью пришли и забрали мать, стало ясно, что жизнь для них обрела совершенно новые черты. Они теперь с сестрой не просто дети, а дети «врагов народа», которых вслед за родителями отправляют в специальные детские дома с решеткой на окнах. А потому каждую ночь они вздрагивали от шума въезжавших во двор машин, с ужасом ожидали, что в дверь вот-вот настойчиво постучат чекисты…Со временем они приспособились к нелегкой жизни втроем – бабушка, старшая сестра Анна и маленькая Рэма.

Когда началась война, она еще не совсем понимала, какие страшные испытания ждут их впереди. Гитлеровцы неудержимо рвались к городу на Неве. Уже к осени они планировали захватить его и уничтожить – сам город и всех его жителей.

Именно осенью в сознание всех ленинградцев вошло это страшное слово – блокада. Сначала немецкие самолеты полностью разбомбили Бадаевские склады, на которых были запасы продовольствия…

Затем в городе не стало света, прекратилась подача воды, не было отопления… Но самым страшным испытанием был голод. Норма хлеба на ребенка в ту страшную зиму сорок первого года – 125 граммов. Но и за ней надо было занимать очередь с полуночи.

- За хлебом ходила я, — вспоминает Рэма Алексеевна. – Сестра Анна была мобилизована на санитарную очистку города. Трупы умерших от голода людей лежали всюду. Ходили по городу специальные фургоны, и молоденькие девчонки-комсомолки свозили всех в одно место – на Пискаревское кладбище, где день и ночь для жертв блокады рыли огромные траншеи…

В очереди не самое страшное – замерзнуть или упасть… Самое главное – не потерять карточки…Это неминуемая смерть… Но страшней всего было услышать от продавца: «Сегодня хлеба не будет. Его не привезли». Кто-то после этих слов падает замертво, но очередь стоит безмолвно, никто не уходит. У всех теплится робкая надежда: «А вдруг придет фургон с хлебом»…

За водой она ходила на Неву. С маленьким бидончиком. Да и не у многих жителей были силы подниматься по крутым обледенелым ступенькам с полным ведром. Сколько раз приходилось видеть, как с огромным трудом человек поднимается вверх, осталось сделать один шаг и … Ноги на льду не держат, и летит он кубарем вниз, только бидончик, звеня, прыгает по ступенькам. Очередь из последних сил помогает человеку подняться… Если он еще жив.

После Нового года сестру Анну мобилизовали на оборонные работы. Фронт был совсем рядом, на окраине города, а потому раз в две недели ее отпускали навестить родных.

Бабушку от голода покидали последние силы. Однажды она говорит: «Сегодня Аня должна приехать, сходи, встреть, очень хочу увидеть ее…»

Пришли они с сестрой в квартиру, а бабушка в неестественной позе лежит на кровати. Принесли от соседей стакан воды, разомкнули ей губы, а вода потекла по щекам…

С помощью соседей соорудили подобие носилок и понесли тело в больницу, которая была рядом с домом. Там в котельной жгли трупы тех, кого не было сил хоронить на кладбище.

Это был, пожалуй, самый страшный день. И не только оттого, что любимая бабушка ушла из жизни. Приближался вечер. Не успела Анна сказать: «Мне пора на передовую… Опоздаю, отдадут под суд…», младшая сестра тут же в рев: «Не отпущу…Как же я тут буду одна…» Кое-как успокоилась лишь после того, как Анна пообещала через две недели забрать ее с собой.

- Помню практически все, — продолжает Рэма Алексеевна, — но те две недели…Они начисто выпали из памяти. А ведь жила… Ходила за хлебом. За водой, как-то согревалась в холодной квартире, где от бомбежек в окнах не было ни одного стекла, вместо них рваные одеяла да тряпки.

Сестра сдержала слово и забрала ее с собой. Там, на передовой, она была не одна. Более десятка таких же, как она, мальчишек и девчонок с утра до ночи были при деле. Помогали на кухне – дрова, вода… Иногда перепадал хлебный сухарик, который делили на всех. Самое главное – сестра была рядом. Единственный самый близкий человек.

Но недолгой была радость общения. Пришел строгий приказ: «Детей с передовой убрать!» Анне дали увольнительную, и она повезла сестру в детский дом. По дороге строго наставляла: «Не вздумай сказать, что родители арестованы. Они умерли, а документы утеряны».

Так началась для нее детдомовская жизнь. Чуть легче, чем в первый блокадный год, но все жили надеждой…Надеждой на то, что прогонят фашистов от родного города. И в феврале сорок четвертого огни яркого салюта, отразившиеся в окнах детского дома, принесли радостную весть: «Блокада прорвана… Полностью и окончательно…».

…Наконец, пришла долгожданная победная весна. Рэма окончила ремесленное училище и стала работать токарем на заводе. С годами не стирались в памяти, а, наоборот, все острее тревожили душу мысли о родителях. Где они? Что с ними стало? Почему нет ни одной весточки? И весточка пришла. В 1951 году незнакомая женщина прислала ей письмо: «Ваша мать освобождена из лагеря. В Ленинграде ей жить нельзя, она поселилась у нас в Сталинградской области».

Слезы непрерывно капали на маленький клочок бумаги, размывая буквы, написанные карандашом. Мама… Родная… Милая… Любимая… Жива…

Два дня на сборы, и поезд мчит ее в далекие волжские степи, где и состоялась эта встреча. Через долгие четырнадцать лет, вместившие в себя столько горя и слез!..

…В самом центре Удомли живет эта удивительная женщина – Рэма Алексеевна Семионова. Из-за здоровья очень редко выходит на улицу, но одинокой себя не чувствует. Рядом дочь Марина, всегда поможет в любом деле. У нее отдельная комната, где есть все для спокойного отдыха. Мне бросилось в глаза название книги на письменном столе – «По ту строну блокадного кольца». Значит, не уходят из памяти те далекие дни и ночи. И когда наша короткая встреча подходила к концу, я не удержался и спросил: «Благодаря чему выстояли? Ведь было так тяжело!» Она ответила коротко: «Просто верили в Победу».

P.S. А в самом начале шестидесятых годов она получила сухое казенное сообщение о том, что в 1937 году отец был невинно осужден и приговорен к расстрелу. Полностью реабилитирован.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

3