Меню
12+

Газета «Удомельская газета»

17.01.2020 13:46 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 3 от 17.01.2020 г.

"Он будет жить, моя земля, погибший за святое дело!.."

Автор: Алексей Намзин

Рэма Алексеевна Семионова. Август 1951 г. Ленинград

К 75-летию Великой Победы

В апреле 2019 года в "Удомельской газете" вышла статья журналиста Николая Смирнова о жительнице Удомли с редким именем Рэма. Эта хрупкая женщина пережила многое: арест родителей, блокаду Ленинграда, смерть близких, оборонительные работы, обстрелы и детдом... По фотографии в газете я узнал, что героиня того материала — Рэма Алексеевна Семионова — моя соседка. И при встрече попросил рассказать о своей невероятно трудной, но такой интересной жизни.

- Какое у Вас удивительное имя, Рэма Алексеевна…

- Родители были убежденными коммунистами. И когда 4 апреля 1933 года я появилась на свет в городе на Неве, они назвали меня Рэма. Хотя в документах я то Рэма, то Рема… Имя состоит из начальных букв слов: Революция, Электрификация, Мир.

Отец, Черняев Алексей Матвеевич (1905-1939), работал начальником политотдела в Ленинграде. Был репрессирован в 1938-м и расстрелян в Благовещенске 4 февраля 1939 года. О его судьбе мы узнали лишь в 1963 году, получив "Справку о смерти". В графе "Причина смерти" было написано: "Без указания причины смерти". Что случилось на самом деле, узнали намного позже. В справке была приписка: "При аресте изъяты часы и облигации Госзайма. Другое имущество не изымалось".

Следом за отцом, в том же 1938 году, арестовали и маму, Кисину Марию Абрамовну (1903-1986). Дали ей 10 лет, отсидела их от звонка до звонка. А мы с сестрой Анной остались жить с бабушкой, Еленой Давидовной (1879-1942). Вскоре и Великая Отечественная война началась.

- Наверное, о блокаде Ленинграда Вам уже столько приходилось рассказывать…

- Да, и помню почти все, хоть было мне 8 лет. Могу сейчас не вспомнить, что было вчера, но это — помню. С началом блокады Ленинграда сестру мобилизовали. Сначала — на санитарную очистку города. На крытом фургоне они ездили по улицам, собирали трупы и свозили на Пискаревское кладбище, в братские могилы. Затем Анну мобилизовали на оборонительные работы под Ленинградом, на передовую. А я осталась с бабушкой. Город сильно бомбили, у нас в доме не осталось ни одного стекла, окна затыкали одеялами.

В сентябре 1941 года разбомбили Бадаевские склады, в городе начался голод. Хлеб давали по карточкам, 125 граммов на человека. Очередь занимали еще ночью. Помню, выходит продавщица: "Хлеба нет, и не будет!" Но люди не расходятся, надеются, а вдруг привезут. Кто-то падает замертво — его оттаскивают, и очередь сдвигается на одного ближе к прилавку. К смерти ведь привыкаешь. Вот мы жили на улице Льва Толстова, на четвертом этаже, и пока на улицу идешь, перешагнешь через труп, да дальше пойдешь... Зимой 1941-го водопровод замерз. За водой ходили на Неву — кто с бидончиком, а кто с чайником. Ведро было не унести, тяжело. И с чайником-то ползешь по склону вверх, упадешь и катишься вниз!

Помню, как умерла наша бабушка. Мы с ней все ждали сестру на побывку. Бабушка мне говорит: "Встреть Анну!" Когда вернулись, бабушка уже лежала поперек кровати. Стали мы ее поить — вода льется изо рта. Умерла. А мы даже не плакали. На носилках отнесли ее в больницу имени Эрисмана, которая была напротив. Там бабушку кремировали. Я видела, как в открытой печи полыхает пламя. Затем Анна снова уехала на передовую, а я две недели жила одна в пустой квартире.

От автора: в Книге памяти "Блокада 1941-1944. Ленинград" (1998-2006) есть и бабушка Рэмы Алексеевны:

Кисина Елена Давидовна, 1879 г. р. Место проживания: ул. Льва Толстого, д. 5, кв. 24. Дата смерти: май 1942. Место захоронения: Серафимовское кладб. (Блокада, т. 13).

- А как ленинградцы боролись с голодом?

- Да кто как. У кого кошка или собака — съели. У нас вот кошки не было. Щипали траву, рвали лебеду и крапиву на территории все той же больницы. Варили что-то типа супа, который солили. Когда открыли "Дорогу жизни" через Ладожское озеро, то привезли муку. Норма муки вместо хлеба была 85 граммов, и нам выдали паек за несколько дней. От такой радости мы разломали тумбочку на дрова, сварили в чайнике мучной клейстер. Сейчас бы такое и есть не стали!

Мне выжить помогла Анна — забрала с собой на оборонительные работы. Там было еще человек 15 подростков. Мы помогали, чем могли — когда взрослые рыли окопы, мы откидывали землю. Они валили лес, а мы рубили сучья, пилили дрова поварихе. Жили в палатках. Но потом было приказано детей с передовой убрать. И Анна отвезла меня обратно в Ленинград.

Отвела меня в 21-й детский дом Московского района. А по дороге сказала: "Будут спрашивать про родителей, скажи, что умерли от голода". Анна вернулась на передовую. А наш детдом эвакуировали по Ладоге на пароходе. Шел непрерывный артобстрел, но моряки успокаивали нас, детей. Мол, не пугайтесь — это учения идут... На том берегу, на большой лесной поляне, уже работала полевая кухня. Всем детям налили по большому черпаку супа. А воспитательница ходила, просила нас много не есть, все дети были дистрофиками. Потом, когда повезли дальше, многим стало плохо после еды, детей рвало.

- И куда вас в итоге привезли?

- Сначала нас привезли в Костромскую область, город Макарьев. По приезде дети были размещены сначала в здании педагогического училища, тяжелобольные — в больнице. А в июле 1942 года администрация района приняла решение — разместить детей в селе Княжево, в двух деревянных зданиях бывших усадеб помещицы Купреяновой и генерала Ляпунова.

От автора:

"В августе детский дом перевезли в Княжево. Здесь были созданы хорошие условия для детей: высокие чистые, очень светлые помещения, каждому ребенку — кровать с одеялом и простынями. С большой благодарностью я вспоминаю воспитателей, весь обслуживающий персонал, которые относились ко всем детям с огромной заботой, лаской, человечностью. У многих была чесотка, язвы, у каждого дистрофия, у всех — глубокая печаль. Дети потеряли своих родных, видели их смерть, хоронили. Взрослые постоянно чистили, мыли, беседовали с нами, делали все, чтобы вернуть нам здоровье, желание жить. Были и запреты: не есть траву" [Из воспоминаний Аоненковой (Ивановой) Марии Федоровны, бывшей воспитанницы детского дома].

- Какой была Ваша жизнь в том детдоме?

- В Княжевском детдоме № 3 у меня появилось много друзей и подруг. В сентябре мы пошли в школы — Княжевскую и Ильинскую. Учился там и Юрий Смирнов, он был чуть старше меня. Их дом находился напротив нашего детдома, наискосок. Он был баловник — однажды выгнали его с урока, а он подпер дверь в класс партами. Звонок на перемену, а дверь не открыть. Его в итоге исключили из школы. И решил Юра бежать на фронт. Залез в солдатскую теплушку, доехал до передовой и стал гвардейцем. Геройски погиб. Говорили, что немцы взяли его в плен ночью. В штабном блиндаже его пытали, но он молчал. И немецкий генерал якобы приказал распять его на кресте, прибили руки и ноги ржавыми гвоздями. Там его и нашли бойцы, освободившие село. Про Юру кто-то сложил стихи, мы даже учили их в школе. Там есть такие слова:

До краснозвездного Кремля

Героя имя долетело.

Он будет жить, моя земля,

Погибший за святое дело!

И осталась его мать одна. Мы, как могли, помогали ей по хозяйству — пололи огород, окучивали картошку…

От автора:

Летом 1945 года детский дом стал готовиться к реэвакуации. Первая партия детей была отправлена в Ленинград 3 июля. Из книги приказов за 1945-51 гг. видно, что последняя группа ленин-градцев выбыла в 1951 году. Некоторых детей забирали родственники, вернувшиеся с фронта отцы и братья, других усыновляли местные жители…

- А Вы как вернулись в родной Ленинград?

- Меня забрала к себе сестра Анна. Она после войны работала электриком в Зимнем дворце. Узнав, где я, она попросила воспитательницу отправить меня в Москву. К нашему дяде Мише, маминому брату. У воспитательницы как раз гостил сын, военный. И он в товарном вагоне-теплушке повез меня. Условий там не было никаких — солома на полу, нары, в туалет или попить выходили на остановках.

А из Москвы уже дядя Миша отвез меня в Ленинград. Там я поступила в ремесленное училище, стала токарем. Работала в цехе № 12 на ЛМЗ (Ленинградском металлическом заводе) имени Сталина, на токарно-револьверном станке. Этот завод был на Выборгской стороне.

В 1948 году я получила письмо, что мама освободилась из лагеря с запретом проживания в крупных городах. И едет теперь жить в Волгоградскую (тогда еще Сталинградскую) область, на станцию Арчеда. Я бросила все — любимую работу, ленинградскую квартиру с пропиской, — и к ней. В детстве меня лишили отца, выдав взамен лишь справку о его смерти и о том, что он был невинно осужден. И денежную компенсацию за его часы и облигации. На этом все, словно мне от этого станет легче. Так теперь мама у меня есть!

- Ваша мама поменяла свое отношение к партии?

- Нет, до конца жизни она оставалась убежденной коммунисткой. Она говорила так: "Только враги партии могли сделать такую вещь — посадить невиновного!" И рассказала, как в день ареста ее завели в комнату с креслом, как у зубного врача:

"Привязали меня к этому креслу, руки и ноги. Достали какие-то медицинские инструменты, плоскогубцы, иглы... И тут только я поняла, почему на полу везде кровь. И что сейчас мне будут засовывать эти иглы под ногти. Но я не Зоя Космодемьянская, тем более о ней еще и не слышали. Я обычный человек, я боюсь боли. И сказала им, что не надо меня пытать, я все подпишу. Стали задавать вопросы, спросили и про знакомого мне военкома. Я сказала, что это очень хороший человек. Тогда со стола демонстративно взяли скальпель и сказали, чтобы я еще раз хорошенько подумала над своим ответом".

После отсидки мама работала секретарем в нарсуде. А мне вот работы токарем не нашлось — не было в городе Фролово предприятий. И я пошла на стройку, работала каменщиком, штукатуром, крановщицей. Муж Александр (1940-2015) был шофером. В 1961 году у нас родилась дочь Марина…

- А в Удомле как оказались?

- Оказались, став пенсионерами. Марина вышла замуж за удомельского парня Николая. Родились внуки, Ирина и Ванюшка. Теперь и у них дети — у Ирины дочь Лера, учится в 11 классе. У Ванюшки сын Миша, он в третьем классе. Все у нас хорошо. Я всем довольна. Мы — опора друг другу.

От автора:

Дети, как Рэма Алексеевна, и подростки, как гвардеец Юра Смирнов, тоже помогали ковать общую Победу.

По состоянию на начало января 2020 года в Удомельском городском округе постоянно проживают всего 17 (семнадцать!) участников, инвалидов Великой Отечественной войны и блокадников. Живущие ныне среди нас — свидетели той непростой эпохи. Их надо ценить, беречь и уважать. И вспоминать о них не только по великим датам. И найти хотя бы несколько минут, чтобы просто поговорить. А им все еще есть что нам сказать...

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

10